Суд ЕС разрешил заморозку активов, переписанных на родственников

Европейский союз продолжает усиливать контроль за соблюдением санкционного режима, уделяя особое внимание попыткам обхода ограничений через сложные схемы владения.

В таких случаях ключевым становится не формальный владелец имущества, а реальное влияние на него и возможность распоряжаться им.

БРЮССЕЛЬ, 21 мая - РИА Новости. Суд Европейского союза постановил, что активы российских лиц, находящихся под санкциями ЕС, могут оставаться замороженными даже тогда, когда они переданы в трасты, офшорные структуры или оформлены на родственников. Как следует из опубликованного в четверг решения, решающим фактором является сохранение подсанкционными лицами фактического контроля или влияния на эти активы.

Тем самым суд дал более широкое толкование санкционных норм, подчеркнув, что сама по себе смена юридической оболочки не отменяет оснований для ограничительных мер. Иными словами, если бенефициар по-прежнему способен принимать решения, получать выгоду или влиять на управление имуществом, заморозка может быть сохранена.

Речь идет о разъяснении санкционного законодательства ЕС по запросу итальянского суда, который рассматривает споры, связанные с блокировкой активов российских бенефициаров, оформленных через трасты на Бермудских островах. Такие дела имеют важное значение для практики применения санкций, поскольку показывают, что европейские суды готовы учитывать не только документы о собственности, но и фактические обстоятельства владения и контроля.

По сути, решение может стать ориентиром для национальных судов стран ЕС в аналогичных делах, где активы пытаются вывести из-под санкций через посредников, доверительные структуры или аффилированных лиц. Это означает, что проверка происхождения имущества и реальных связей между владельцами будет становиться все более тщательной.

В подобных делах особое значение приобретают сложные схемы владения, когда компании, дорогостоящие активы и даже яхты формально оформляются через трастовые структуры. Такие конструкции нередко используются для того, чтобы создать видимость дистанцирования от реального владельца и усложнить проверку происхождения и контроля над имуществом. Истцы настаивали, что лица, находящиеся под санкциями, больше не распоряжаются этим имуществом: их исключили из числа бенефициаров, заменили другими лицами, в том числе супругами, а сами условия траста прямо запрещали передачу активов подсанкционным лицам.

При этом итальянские власти пришли к противоположному выводу. По их мнению, несмотря на формальные изменения в документах, фактический контроль над активами сохранялся именно за лицами, подпавшими под санкции. На этом основании были приняты меры по заморозке имущества, чтобы предотвратить возможный обход ограничительных мер. В результате спор вышел за рамки конкретного имущественного конфликта и приобрел более широкий правовой характер.

После этого национальный суд обратился в Суд Европейского союза за разъяснением. Суду предстояло определить, насколько широко следует толковать понятия «принадлежность» и «контроль» в санкционном праве ЕС, особенно в ситуациях, когда владение оформлено через сложные трастовые и корпоративные схемы. По сути, речь шла о том, достаточно ли одних только формальных изменений в структуре собственности, или же решающее значение имеет реальная возможность влиять на судьбу активов. Это разъяснение важно не только для данного дела, но и для всей практики применения санкций в Европейском союзе, поскольку от него зависит, насколько эффективно можно пресекать попытки обхода ограничений.

Суд Европейского союза подчеркнул, что для эффективного применения санкционного права ЕС понятия «принадлежность» и «контроль» следует понимать максимально широко. По мнению суда, они должны охватывать любые формы власти, влияния или фактического воздействия на активы, даже если между этими активами и конкретным лицом отсутствует прямая юридическая связь. Такой подход позволяет исключить ситуации, когда формальная структура собственности используется для обхода ограничительных мер.

В решении отмечается, что сам факт отсутствия официального владения еще не означает, что активы не могут быть связаны с подсанкционным лицом. Если лицо фактически способно влиять на имущество, распоряжаться им или извлекать из него выгоду, такие активы могут подпадать под санкционные ограничения. Суд тем самым дал понять, что при оценке нужно учитывать не только документы о собственности, но и реальное экономическое и управленческое положение дел.

Особое внимание суд уделил трастам и аналогичным структурам, которые нередко используются для скрытого контроля над активами. Если учредитель или бенефициар траста может пользоваться имуществом, получать от него доход, определять порядок его использования либо воздействовать на решения управляющего, такие активы могут рассматриваться как находящиеся в их распоряжении или под их контролем. Таким образом, ключевое значение имеет не формальная оболочка владения, а фактическая возможность влиять на судьбу имущества.

Подобное толкование, по сути, усиливает эффективность санкционного режима ЕС и делает его менее уязвимым для обходных схем. Суд указал, что именно реальный контроль и возможность извлекать пользу из активов должны учитываться при решении вопроса о применении ограничительных мер. Это означает, что для органов и судов ЕС важен анализ всей структуры отношений вокруг имущества, а не только записи о праве собственности.

Европейский суд фактически подтвердил, что само по себе использование запутанных офшорных схем может служить одним из признаков возможного обхода санкций. Такой подход особенно важен в случаях, когда структура владения активами намеренно усложняется, чтобы скрыть реального собственника или затруднить контроль со стороны регуляторов.

В документе отмечается, что признаки того, что активы принадлежат бенефициару или учредителю либо находятся под его контролем, могут быть установлены как на основании конкретных фактических обстоятельств, так и из-за чрезмерно сложной юридической конструкции. Иными словами, если цепочка компаний, трастов и номинальных владельцев выглядит избыточно запутанной, это может восприниматься как косвенное свидетельство попытки скрыть связь между активами и санкционным лицом.

Суд отдельно подчеркнул, что такая интерпретация необходима для эффективного предотвращения обхода санкционного режима Европейского союза. Без возможности оценивать не только формальные документы, но и реальную экономическую суть владения, санкции могли бы утратить свою практическую эффективность.

При этом цель замораживания средств и экономических ресурсов, по словам суда, состоит в максимально возможном ограничении любых операций, связанных с соответствующими активами. Это означает, что меры блокировки должны работать не номинально, а обеспечивать реальное препятствие для распоряжения средствами, их перевода, сокрытия или переоформления.

Таким образом, решение суда укрепляет подход, при котором внимание уделяется не только юридической форме собственности, но и фактическому контролю над активами. Для санкционной практики это особенно значимо, поскольку позволяет выявлять схемы, которые внешне выглядят законно, но по сути могут использоваться для обхода ограничений.

В последние годы европейские регуляторы все активнее усиливают контроль за обходом санкционных ограничений, стремясь не допустить сокрытия активов через сложные юридические схемы. На практике это означает, что любые попытки вывести имущество из-под санкционного давления теперь рассматриваются значительно строже. Таким образом, фактически принятое решение расширяет возможности властей стран ЕС по замораживанию активов, связанных с российскими бизнесменами, находящимися под санкциями, даже если формально это имущество было передано трастам, офшорным компаниям или родственникам. В результате под более пристальное внимание могут попасть не только прямые владельцы собственности, но и лица, через которых раньше нередко пытались переоформлять активы. Это делает механизмы санкционного контроля более жесткими и затрудняет любые попытки сохранить доступ к имуществу через подставные структуры. В итоге подобный подход должен повысить эффективность исполнения санкций и сократить пространство для их обхода.

Источник и фото - ria.ru