"Хабибу устроила бы проверку": интервью русской альпинистки-рекордсменки

Российская альпинистка Алина Пекова вошла в Книгу рекордов Гиннесса как самая молодая женщина, сумевшая подняться на все 14 высочайших вершин планеты.

Этот результат стал не только личным достижением спортсменки, но и заметным событием для всего российского альпинизма. В интервью РИА Новости 33-летняя Пекова рассказала о том, как сохранять психологическое равновесие в экстремальных условиях, почему вокруг женщин-альпинисток нередко возникает хейт, чего она сама боится и какую проверку для Хабиба Нурмагомедова считает важной.

Альпинизм нередко воспринимают как необычный, а порой даже странный вид спорта. Со стороны он и правда может выглядеть как занятие для людей, которые сознательно идут на огромный риск ради цели, не обещающей ни привычных призов, ни громкой спортивной выгоды. Однако за такими восхождениями обычно стоят не безрассудство, а дисциплина, внутренняя мотивация, выносливость и готовность ежедневно работать на пределе возможностей. Для многих альпинистов горы становятся не просто испытанием, а способом проверить себя, выйти за границы привычного и увидеть мир с совершенно другой стороны.

- Альпинизм многие считают весьма странным видом спорта. А альпинистов – сумасшедшими людьми. Согласны?

- Со стороны это действительно может выглядеть именно так, особенно если учитывать, насколько опасны такие восхождения. Многие люди искренне не понимают, зачем добровольно рисковать жизнью ради горы и при этом не получать за это ничего материального. В обычных видах спорта есть медали, контракты, призовые и известность, а в альпинизме главным вознаграждением становятся не деньги, а сам путь, ощущение преодоления и радость открытия. Наверное, поэтому этот спорт так сильно отличается от большинства других: он требует не только физической подготовки, но и особого склада характера, терпения и глубокой внутренней мотивации.

Именно в этом и заключается его особая притягательность для тех, кто выбирает горы своим делом жизни. Альпинизм — это не просто восхождение на вершину, а длинная цепочка решений, где важно уметь трезво оценивать риски, доверять команде и сохранять холодную голову в самых тяжелых условиях. Для многих спортсменов это еще и путь к самопознанию, ведь в горах невозможно спрятаться от собственных слабостей и страхов.

- Откуда в вас это удивительное, почти смелое безумие — стремление постоянно бросать себе вызов и что-то кому-то доказывать? Неужели в том числе и мужчинам?

- Нет, я никогда не воспринимала это как соревнование с мужчинами и вообще не связываю свой путь с гендерным противостоянием. Для меня это, прежде всего, личная история и внутренний спортивный вызов, который я принимаю сама для себя.

- То есть речь скорее о борьбе с собой, а не с окружающими?

- Да, именно так. Мне важно доказать не другим, а самой себе, что я способна справиться, пройти этот путь и добиться того, что раньше казалось слишком сложным. Кроме того, я человек, который искренне любит природу и особенно ценит тишину, пространство и возможность побыть наедине с собой. Я родилась в горной местности, где со всех сторон возвышались вершины, и с самого детства они притягивали меня своей силой и красотой. Во многом именно горы сформировали мой характер и мое восприятие мира. Меня всегда тянуло к ним — и тогда, и сейчас. А еще меня вдохновляют люди, которые посвящают себя исследованию мира, не боятся неизвестности и живо интересуются тем, что скрывается за горизонтом. С детства мне хотелось быть похожей на них: идти вперед, открывать новое и чувствовать, что жизнь наполнена настоящим смыслом. Для меня это не просто увлечение, а источник глубокого вдохновения и внутренней свободы.

- В советское время альпинизм действительно был окружен особым ореолом: восхождение на горы воспринималось как проявление силы духа, мужества и самоотверженности. Людей, которые поднимались на вершины, нередко называли героями, а их достижения становились примером для других. Если кто-то погибал во время восхождения, к этому относились скорее как к трагедии, чем как к поводy для осуждения. Почему же сегодня отношение к альпинизму стало совсем иным?

- На самом деле и сами альпинисты нередко говорят о том, что в подобных ситуациях человек в первую очередь должен понимать степень риска и принимать ответственность за свой выбор. При этом главная проблема в наши дни заключается в огромном количестве информации, которая распространяется очень быстро, но далеко не всегда оказывается точной и проверенной. Из-за этого вокруг альпинизма возникают мифы, страхи и предубеждения, а общественное мнение все чаще окрашивается в негативные тона. В результате людей, занимающихся этим видом спорта, иногда называют безрассудными или даже сумасшедшими, не пытаясь разобраться, что на самом деле стоит за их поступками. Многие уверены, что альпинисты думают только о себе, о своем амбициозном стремлении к вершинам и собственном эго, хотя в реальности мотивы у них гораздо сложнее и глубже.

Альпинизм — это не только спорт, но и особый образ жизни, связанный с внутренней дисциплиной, подготовкой, умением преодолевать страх и работать в команде. За каждым восхождением стоят годы тренировок, серьезная психологическая готовность и понимание возможных последствий. Именно поэтому так важно не ограничиваться поверхностными суждениями, а стараться увидеть в альпинистах не просто людей, идущих на риск, а тех, кто сознательно выбирает сложный путь, наполненный испытаниями, смыслом и личной ответственностью.

Тема гендерного равенства в альпинизме до сих пор вызывает живой интерес, потому что этот вид спорта долгое время считался преимущественно мужским. История отечественного альпинизма знает и трагические страницы, и периоды, когда отношение к женщинам было особенно жестким. После трагедии 1974 года, когда погибла группа Эльвиры Шатаевой, женский альпинизм в СССР действительно оказался под сильным давлением, и последствия этого ощущались еще долго. Сегодня же ситуация постепенно меняется, хотя путь к полному равноправию все еще нельзя назвать завершенным.

- Если говорить о гендерном равенстве, то после трагедии 1974 года, когда погибла группа Эльвиры Шатаевой, женский альпинизм в СССР фактически подвергся репрессиям. А как вы считаете, изменилось ли сейчас отношение к женщинам в альпинистском сообществе?

- Да, отношение заметно изменилось, и это очень важный сдвиг. Сейчас женщин в альпинизме воспринимают гораздо серьезнее, чем раньше, и их успехи уже не вызывают такого удивления, как десятилетия назад. При этом нельзя отрицать, что у мужчин по-прежнему больше достижений, и связано это не только с традициями, но и с тем, сколько возможностей и поддержки им исторически было доступно. Однако ситуация постепенно выравнивается, и все больше женщин доказывают, что способны на выдающиеся результаты в самых сложных условиях.

- Но ведь именно вы стали первым альпинистом из России, которому покорились все 14 восьмитысячников мира. И это сделали именно вы, а не мужчина.

- Конечно, такие достижения всегда ломают привычные стереотипы и заставляют по-новому смотреть на возможности человека. Когда кто-то добивается результата, который раньше казался почти недостижимым, это неизбежно вызывает самые разные реакции — от искреннего восхищения и поддержки до сомнений, споров и критики. Но именно в этом и состоит цена больших побед: они не только поднимают планку, но и меняют отношение общества к тому, кто их достиг. В конечном итоге важны не пол и не ожидания окружающих, а масштаб работы, сила характера и пройденный путь.

В больших и заметных проектах почти всегда находится место для споров, критики и недоверия. Когда человек быстро растет, берет на себя сложные задачи и добивается результата, это неизбежно вызывает у части людей раздражение, а у других — уважение и интерес.

- На вас выливается немало хейта. От зависти или чего-то другого?

- С хейтом в жизни сталкивается каждый, особенно когда идет своим путем и не боится брать на себя ответственность. Кого-то, как мы уже говорили, задевает гендерная принадлежность. Кому-то не нравится мой быстрый стиль восхождения и то, что я не растягиваю путь к цели на долгие годы. Но я отношусь к этому спокойно: мне кажется, что это, наоборот, серьезный вызов — выполнить настолько масштабный проект в таком ритме, буквально за полтора года, и при этом сохранить качество результата.

Часто бывает так, что большие задачи сначала воспринимают с недоверием, потом начинают сомневаться в их реализуемости, а уже после успеха все выглядит почти очевидным. Однако за этой «очевидностью» всегда стоит огромный труд, внутренняя дисциплина и готовность идти вперед, даже когда тебя не поддерживают. Именно поэтому для меня особенно важно не то, сколько было критики, а то, что я прошла этот путь до конца и знаю, насколько он был непростым.

Такие истории учат главному: чужое мнение может звучать громко, но оно не отменяет реальных усилий и достигнутого результата. И если человек уверен в своем деле, то хейт становится не препятствием, а лишь фоном, на котором еще ярче видно проделанную работу.

Вокруг его достижений всегда было много разговоров и сомнений, и это неудивительно: редкие результаты часто вызывают споры и попытки найти им другое объяснение.

- Еще писали, что вас будто бы чуть ли не на руках заносили на вершины, а ваш успех — это заслуга других людей, а не ваша собственная.

- Это не так. Конечно, мой подход отличается от классического альпинизма, при котором за целый год удается подняться лишь на один или два восьмитысячника. Но со временем становится ясно, что и возможности человека, и сами представления о подготовке меняются. Сегодня многое, что раньше считалось почти невозможным, уже перестает удивлять. Раньше мне говорили, что для покорения Эвереста нужен как минимум год тренировок, а потом еще столько же времени требуется на восстановление. Более того, утверждали, что одно такое восхождение будто бы отнимает у человека несколько лет жизни. Однако практика показывает иное: человек способен выдерживать гораздо большие нагрузки, чем принято было считать. Именно поэтому за полгода можно совершить то, что раньше казалось немыслимым, — подняться на 11 восьмитысячников, как это сделал я. Такой результат говорит не только о физической выносливости, но и о силе характера, дисциплине и умении работать на пределе возможностей.

Таким образом, мой успех — это прежде всего результат личной подготовки, упорства и готовности идти дальше там, где многие уже останавливаются.

- Что конкретно стало другим?

- Если вспомнить историю Нирмала Пурджи, который взошел на все восьмитысячники всего за шесть месяцев, то и его поначалу многие встречали с недоверием и даже называли сумасшедшим. Однако он поставил перед собой амбициозную цель и сделал все необходимое, чтобы добиться результата. Разумеется, в абсолютно «чистом» стиле — без кислорода и какой-либо внешней поддержки — подобное достижение практически недостижимо. Но это не умаляет ценности других проектов: они тоже по-своему уникальны, сложны и заслуживают искреннего уважения.

- Как девушке удается выживать в таких суровых горных условиях?

- В горах приходится полностью отказываться от привычного комфорта: здесь нет стабильной связи с внешним миром, нет душа, а бытовые условия очень далеки от городских. Даже в базовом лагере все устроено предельно просто — туалет там, по сути, такой же, как в обычной деревне. К этому нужно быть морально и физически готовой, ведь в таких условиях важно сохранять силы, терпение и внутреннюю собранность.

- А если на высоте восьми тысяч метров вдруг возникнет такая необходимость?

- На самом деле это не столь серьезная проблема, как может показаться со стороны. У нас предусмотрены удобные комбинезоны, которые можно расстегнуть в нужных местах, поэтому даже в таких условиях всё решается без особых трудностей. В экстремальных ситуациях важна не только физическая выносливость, но и заранее продуманная экипировка, которая помогает не отвлекаться на бытовые мелочи.

- То есть даже на такой высоте можно быстро найти способ справиться с подобной ситуацией?

- Да, именно так. Главная сложность в горах обычно не в этом, а в общем уровне нагрузки, погоде, усталости и необходимости постоянно экономить силы. Когда снаряжение продумано до мелочей, многие вопросы решаются гораздо проще, чем кажется тем, кто никогда не сталкивался с подобными условиями.

- Вам бы хотелось однажды повторить это достижение уже в классическом варианте, без использования кислорода?

- Попробовать на некоторых отдельных вершинах — возможно, да. Но говорить о полноценном повторении такого опыта я бы не стал. Для этого нужны колоссальные затраты времени, денег, ресурсов и внутренней энергии. Кроме того, это снова связано с очень высоким риском. А в жизни у меня еще остается немало задач и целей, которые тоже важно реализовать.

- В любом случае подобные восхождения требуют не только физической подготовки, но и полной самоотдачи. Именно поэтому каждый такой шаг приходится очень тщательно взвешивать, чтобы не подвергать себя лишней опасности. Сейчас для меня важно не только прошлое достижение, но и всё, что еще предстоит сделать впереди.

- Что вас ранит сильнее всего, когда речь заходит о вас?

- Наверное, больше всего задевает, когда говорят, будто я — чей-то заранее продуманный проект. Или когда начинают уверенно утверждать, что мой отец — депутат. Хотя, честно говоря, мне бы самой было любопытно, окажись это правдой. Шучу, конечно. На самом деле люди часто говорят не подумав, просто повторяют первые пришедшие в голову слова и даже не пытаются разобраться. Я очень не люблю нетактичность, особенно когда человек лезет в тему, в которой совершенно ничего не понимает, и при этом раздает глупые советы, будто знает лучше всех. Такие разговоры не просто утомляют — они еще и обесценивают человека, его путь и его собственные усилия.

- А кем же на самом деле является ваш отец?

- Мой папа — спортсмен. Он всю жизнь посвятил вольной борьбе, много тренировался, выступал и прошел через серьезные нагрузки. Это именно тот тип борца, у которого, как говорят, сломанные уши — своеобразный знак многолетних тренировок и соревнований. И, наверное, именно от него мне достались характер, стойкость и умение не обращать внимания на пустые слухи.

Обсуждение в прессе и социальных сетях нередко становится для публичных людей серьезным испытанием, особенно когда речь идет о личной жизни и репутации. В таких ситуациях важно сохранять спокойствие и не позволять чужим домыслам слишком сильно влиять на внутреннее состояние.

- Публикации в СМИ часто задевают вас?

- Сначала я старалась вообще не читать то, что обо мне пишут. Но потом мне время от времени начали присылать разные статьи и заметки. Особенно задевала откровенная неправда, потому что такие вещи быстро расходятся дальше, и у людей может сложиться совершенно искаженное мнение обо мне. Со временем я стала относиться к этому спокойнее и мудрее, хотя полностью безразличной к таким вещам, конечно, быть трудно.

Кроме того, когда о человеке регулярно говорят и пишут, важно уметь отделять реальные факты от слухов. Не всегда окружающие понимают, насколько сильно искаженная информация может влиять на восприятие личности.

- Вы как-то записывали подкаст вместе с Викторией Боней. Вы ее считаете настоящей спортсменкой?

- Виктория — очень заметная медийная личность, поэтому неудивительно, что многие воспринимают ее увлечение альпинизмом с долей скепсиса. Однако у меня сложилось впечатление, что к горам она относится не ради образа, а совершенно искренне. Мне показалось, что она действительно влюблена в это дело, с интересом и серьезностью погружается в него и относится к своему увлечению по-настоящему.

В таких случаях всегда особенно важно смотреть не только на внешний образ человека, но и на его реальные поступки, мотивацию и отношение к делу. Именно это помогает понять, насколько увлечение является настоящим.

- Считаете ли вы себя настоящим профессионалом в своем деле?

- Я уверен, что учиться можно и нужно всегда, даже если за плечами уже есть серьезные достижения. Но если говорить объективно, человек, который сумел подняться на все 14 восьмитысячников, безусловно, повидал и испытал очень многое. Назвать такого человека непрофессионалом просто невозможно. При этом важно понимать, что путь к совершенству не заканчивается никогда.

- То есть это не просто ваша природная скромность не дает вам так сказать?

- Нет, дело совсем не в скромности. Я действительно считаю, что впереди у меня еще очень много того, чему нужно научиться, и это нормальная часть любого большого пути. Чем больше опыта, тем яснее понимаешь, сколько еще есть нюансов, тонкостей и высот, которые только предстоит освоить.

- А ощущаете ли вы себя звездой? Ведь вокруг вас сейчас много внимания: интервью, телешоу, публичные выступления.

- Нет, я так себя не ощущаю. К подобным вещам я отношусь немного иначе, без ощущения собственной исключительности. Для меня гораздо важнее не внешний статус и не внимание со стороны, а внутреннее развитие, честная работа и то, что остается за кадром всех этих событий.

Переписанный текст:

Возможно, дело в том, что изначально я просто не ставила перед собой такой цели. Если честно, я никогда не стремилась к тому, чтобы вокруг меня сразу возникало много внимания и шума. Подруги часто говорят: «Ты просто оказалась не готова к такому интересу со стороны людей». И, наверное, в этом есть доля правды. Но при этом я понимаю, что любые интервью, съемки и участия в шоу — это тоже важный опыт, который помогает по-новому взглянуть и на себя, и на свою работу. Мне действительно хочется делиться с людьми своей историей, рассказывать о своем пути и, возможно, вдохновлять тех, кто только идет к своей цели. Кроме того, мне интересно общаться с представителями разных сфер, узнавать их взгляды и получать новый жизненный и профессиональный опыт. Я вообще довольно спокойный человек и не очень люблю, когда внимания становится слишком много и оно начинает давить.

— Получается, в вас словно одновременно живут понимание того, что успех нужно использовать с пользой, и нежелание быть слишком медийной?

— Да, абсолютно. Это как раз про меня на сто процентов. Я постоянно стараюсь найти между этим баланс. Каждый раз я убеждаю себя, что пора остановиться, взять паузу, отдохнуть, восстановиться, очистить голову и просто немного перезагрузиться. Иногда кажется, что интервью уже действительно достаточно, и нужно сосредоточиться на себе. Но потом я снова понимаю, что не могу отказаться, потому что ценю возможность говорить с людьми, делиться мыслями и продолжать этот путь, даже если он связан с лишним вниманием.

- Тема смертельного риска и экстремальных испытаний всегда вызывает у людей особый интерес и даже притяжение. У многих возникает вопрос: доводилось ли вам действительно оказываться на грани, когда ситуация становилась критической?

- По-настоящему смертельно опасных эпизодов у меня не было, но важно понимать: любая гора сама по себе уже несет риск. В горах ты постоянно находишься рядом с опасностью — словно смерть идет рядом с тобой или ты сам все время проходишь по самому краю. Это чувство не покидает ни на минуту, потому что ты осознаешь: находишься в зоне максимальной угрозы. При этом неприятные моменты все же случались — камнепады, лавины, внезапное ухудшение погоды. И в таких проектах, помимо подготовки, опыта и профессионализма, огромную роль играет еще и удача. Иногда именно она становится тем фактором, который помогает вернуться домой живым и невредимым.

- К сожалению, тема гибели в горах нередко становится поводом для нездорового интереса: некоторые люди хайпуют на трагедиях, публикуют видео, делают подборки фотографий и превращают чужую боль в контент. Это особенно неприятно, потому что горы требуют не только смелости, но и уважения, а к таким историям нужно относиться с осторожностью и человеческим достоинством.

Горные восхождения часто показывают не только красоту природы и силу человеческого духа, но и его хрупкость. В таких условиях особенно остро ощущается, насколько быстро романтика приключений может смениться суровой реальностью. Именно поэтому к подобным историям и к любым кадрам с места трагедии нужно относиться с большим тактом и уважением.

- Конечно, у меня тоже была возможность поймать на этом хайп и снимать погибших людей. Подобные случаи встречались мне почти на каждой горе. Но выкладывать такое в соцсети — просто неэтично. Я бы не хотела, чтобы, не дай бог, со мной что-то случилось, и потом мое фото разошлось по интернету. Мне кажется, в таких ситуациях важно помнить о человеческом достоинстве, даже если перед тобой уже только тяжелая и болезненная картина.

- А когда вы столкнулись с этим впервые, не возникло желания сразу развернуться и уйти?

- Да, зрелище было очень тяжелым и, честно говоря, оставляло сильное впечатление. Когда видишь это впервые, внутри будто все сжимается, потому что понимаешь: перед тобой человек, которому уже невозможно помочь. Но мысли развернуться и уйти все же не было. На горе психика работает иначе: ты очень ясно осознаешь, что сам находишься в опасной зоне и в любой момент можешь оказаться на месте этого человека. В такие минуты включается инстинкт выживания, организм мобилизуется, а страх отступает на второй план. Постепенно остается только концентрация на следующем шаге, дыхании и необходимости двигаться дальше, не теряя осторожности.

В горах особенно заметно, что сила человека измеряется не только физической подготовкой, но и способностью сохранять уважение к чужой судьбе. Именно это отличает осознанное отношение к экстремальным ситуациям от желания превратить чужую трагедию в эффектный контент. И, наверное, в этом и заключается главное: помнить о цене ошибки, беречь себя и не забывать, что за каждым подобным эпизодом стоит реальная человеческая жизнь.

- Ты уже начинаешь привыкать к этому?

- Полностью привыкнуть к такому невозможно. В горах вообще нельзя позволять себе слишком много эмоций: там любая слабость, любая потеря концентрации может обойтись слишком дорого.

Пожалуй, именно поэтому альпинизм всегда окружён особой атмосферой — в нём удивительным образом переплетаются реальный риск, человеческая выносливость и древние страхи перед неизвестным. Чем выше поднимаешься, тем сильнее ощущаешь, что оказываешься не просто среди камня, снега и ветра, а в мире, где человек очень чётко понимает собственную уязвимость.

- Виды спорта, где человек фактически вступает в борьбу с природой, нередко окутаны мифами, преданиями и разными легендами. К этому добавляются местные поверья, рассказы жителей, истории о духах, предупреждения стариков и прочие подобные вещи. Вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с чем-то необъяснимым, потусторонним или сверхъестественным?

- В горах нередко возникает странное чувство, будто рядом действительно кто-то есть. Словно ты не один, хотя вокруг никого не видно. А иногда и вовсе начинает казаться, что сама гора живая, что у неё есть свой характер и своя воля. В такие моменты особенно остро чувствуешь и тишину, и высоту, и то напряжение, которое не отпускает ни на минуту.

У нас был один случай: мы с напарником поднимались на Лхоцзе, и именно тогда это ощущение стало особенно сильным. Казалось, что гора будто бы наблюдает за каждым нашим движением, проверяет нас на выдержку и заставляет относиться к каждому шагу с предельной осторожностью. Такие истории потом надолго остаются в памяти, потому что в горах человек чаще всего сталкивается не только с природой, но и с собственными страхами.

Переписанный текст:

Парное восхождение — это редчайшее и очень сложное достижение, когда за один день удается покорить сразу две вершины. Такой маршрут требует не только отличной физической подготовки, но и полной сосредоточенности, умения быстро принимать решения и доверять напарнику. После спуска с Эвереста мы почти без передышки отправились на Лхоцзе. Был уже вечер, и большинство альпинистов двигались в обратную сторону, стараясь успеть спуститься до темноты. Мой коллега шел примерно в ста метрах позади, и я продолжала подъем практически в одиночестве.

Когда до вершины оставалось всего около десяти метров, у меня возникло странное и очень сильное ощущение, будто рядом находится еще кто-то. В следующий момент я оказалась буквально лицом к лицу с телом погибшего альпиниста. Это было настолько неожиданно и тяжело, что мне показалось, будто я почувствовала его присутствие еще до того, как увидела. В горах подобные моменты особенно остро напоминают, насколько опасен альпинизм и как быстро красота высоты может соседствовать с трагедией.

К слову о напарниках: если бы пришлось выбирать, с кем идти в связке, то важно было бы брать не только сильного спортсмена, но и человека, на которого можно полностью положиться. Ведь в горах решают не громкие титулы, а взаимное доверие, выдержка и способность сохранять спокойствие в самых непростых ситуациях. Иначе может получиться, как у Высоцкого: «если друг оказался вдруг».

- Вот это действительно вопрос, который заставляет задуматься! Тут нужно хорошенько поразмыслить и выбрать не просто известного человека, а того, с кем было бы по-настоящему интересно провести время.

- Может, взять с собой Артема Дзюбу? Или кого-нибудь из фигуристок, например?

- Думаю, им это, скорее всего, не очень бы подошло. Если говорить откровенно, я сама очень люблю большой теннис, поэтому мне ближе люди из этого мира, с которыми можно было бы обсудить игру, характер и спортивную психологию.

- Тогда, может быть, Александра Бублика? С ним точно было бы весело, да и новых слов мы бы, наверное, услышали немало!

- Или Арину Соболенко. Она очень яркая, классная и очень эмоциональная девушка. Но, если честно, я уже поняла, кого бы действительно хотела взять с собой. Это Хабиб Нурмагомедов или Ислам Махачев. Я бы устроила им настоящую проверку! Очень интересно было бы посмотреть на этих бойцов в непривычных условиях, особенно на высоте. Да-да, это был бы по-настоящему любопытный опыт.

- Как сейчас в целом складывается обстановка в альпинистском сообществе, особенно на фоне непростой политической ситуации? Интересно, насколько это отражается на общении между спортсменами и работе в экспедициях.

- Если говорить откровенно, ситуация очень тяжёлая: по отношению к россиянам чувствуется сильная дискриминация, и это заметно практически везде. Порой доходило до очень неприятных вещей — со мной даже отказывались сидеть за одним столом в базовых лагерях и просто не шли на контакт. В таких условиях особенно остро ощущается, насколько политика может влиять на человеческие отношения, хотя, казалось бы, спорт должен оставаться вне подобных конфликтов.

Один мой хороший знакомый из Франции, например, попросил не отмечать его на фотографиях, потому что, по его словам, после этого ему могли начать угрожать. Другая коллега прямо сказала, что не будет со мной общаться на русском языке. Всё это, конечно, очень огорчает и делает атмосферу в сообществе напряжённой. В таких обстоятельствах становится всё труднее сохранять нормальное профессиональное и человеческое общение.

При этом я всё же не хотел бы слишком глубоко уходить в политику, потому что мне важнее сохранять фокус на альпинизме, взаимном уважении и самой сути нашего общего дела.

- Если говорить о планах на будущее, то что дальше? И я сейчас имею в виду не спортивную карьеру.

- Если честно, со стороны моя жизнь может казаться немного печальной, но это, конечно, не так. Просто сейчас, наверное, действительно пришло время задуматься о личной жизни и о том, что будет дальше вне спорта. Пока передо мной стояла такая большая и важная цель, я старалась не отвлекаться ни на что постороннее. Я отложила все бытовые дела, все «земное» и полностью сосредоточилась на проекте, потому что понимала: для результата нужна максимальная отдача и дисциплина.

- Наверное, родственники уже активно спрашивают, когда же муж, семья, дети, и напоминают, что «часики тикают»?

- Нет-нет, поэтому я к ним и не хожу. Шутка! На самом деле я очень люблю своих родных. Они, наоборот, относятся ко всему с пониманием, поддерживают меня и не давят лишними вопросами. Это очень важно, когда близкие принимают твой выбор и дают возможность двигаться в своем темпе, без лишнего напряжения и спешки.

В нашем окружении действительно многие рано создают семьи, и моя мама, например, вышла замуж в семнадцать лет. Из-за этого кто-то может считать, что я слишком долго откладываю этот шаг, будто я «засиделась». Но у каждого человека свой путь, свои обстоятельства и свой срок для важных решений. Нельзя мерить жизнь чужими стандартами, потому что судьба не всегда приходит в одном и том же возрасте: кто-то встречает свою любовь в семнадцать, а кто-то — в тридцать, сорок или даже в пятьдесят лет. Важно не сравнивать себя с другими и не поддаваться стереотипам, которые навязывает общество.

Сегодня я уже достаточно взрослая, чтобы понимать: семья — это не просто формальность, а осознанный и очень ответственный выбор. В этом возрасте девушка обычно уже хорошо чувствует, чего хочет от жизни, и начинает серьезнее задумываться о будущем, о близком человеке рядом и о создании собственного дома. Желание построить семью — это естественная часть жизни, ведь оно действительно заложено природой. Но при этом у каждого человека есть право идти к этому в своем темпе, не оглядываясь на чужие ожидания. Главное — чтобы это решение было искренним, зрелым и по-настоящему своим.

Источник и фото - ria.ru